Империя рассвета [Empire of the Dawn] - Джей Кристофф

Завеса тьмы?

— Но в конце концов, я полагал, это не имело значения.

Последний угодник-среброносец смолк, глядя на семизвездие на ладони. Жан-Франсуа поймал себя на том, что тоже глядит; на те шрамы и прекрасные татуировки. Гирлянда черепов поверх правой руки, розы на левой, слово П Е Й Ш Е Н С по пальцам, окаймлённое серебряным отливом.

— Это пророчество, быть может, величайшая загадка нашего века, Габриэль. — Глаза историка сузились в ножевые порезы. — Как, во имя Бога, оно могло не иметь значения?

— У меня были дела поважнее, о которых печься.

Угодник-среброносец запрокинул голову, осушив вино одним долгим глотком.

— Мы достигли Сан-Максимилля.

Медленно протянув руку, он ещё медленнее наполнил кубок. И из самых костей своих вздохнул.

— Мы шли так жёстко, как только могли, после того как освободили тот мясной обоз, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в хватке Фабьена. Но пленники, что мы спасли, числились тысячами — мужчины, женщины и дети, слишком тощие и слабые, чтобы биться. И хоть у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наш ход до ползка. Зима пала прежде, чем мы достигли долины Рейнджер, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимилль, земля была укрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что замок будет покинут — Лаки и я уже чертили планы встретить Фабьена в поле. Но хоть у него и было вдоволь времени покинуть свои укрепления, наши разведчики вернулись от Щита Августина с тревожной вестью.

— Наш враг всё ещё засел внутри.

Я никак не мог этого постичь. Августин был целью Фабьена годами. И вот он был в его досягаемости, а он просто… остановился? Реки замёрзли, долина сера от снега, серная вонь и клубящиеся небеса. Ничто не мешало ему выступить вперёд. И всё же он ждал, свернувшись, точно змей, за стенами Сан-Максимилля.

Это был мрачный край земли, хлестаемый стылыми ветрами, но местные железные рудники стоили выкупа за императора, и Сан-Максимилль был домом пятидесяти тысячам человек в более светлые дни. Замок и окружающий город высились на кулаке тёмного камня среди неровных предгорий, за излучиной реки Рейнджер. Город был обнесён стеной, утыкан высокими доходными домами, тонкие дороги змеились вверх к могучему форту над ним. Река, вьющаяся вокруг его валов, могла бы стать ещё одной преградой, не будь она уже замёрзшей. Но мост, ведущий к главным вратам, Восс всё равно починил, и ни единого раба, ни грязнокровки не стерегло его. Мы могли подойти по льду, через мост, ударить с любого направления по нашему выбору.

Это было почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Они знают, что мы здесь.

Валентино сбросил плащ, и снега с его плеч рассыпались по полу. Карлос отбросил треуголку и перчатки, грея руки над горящей жаровней. Мы собрались в нашем командном шатре — ещё одном сувенире с кампаний моего деда с Императором. Это был дворец из парусины с прочным деревянным каркасом, и те ветра, что выли по равнинам, держались надёжно в стороне. Знамёна с гербом де Леонов украшали стены, меха покрывали полы, а в сердце стоял величавый стол-карта, отблёскивая красным и усеянный круглыми камнями. Валентино подступил к близнецу у жаровни, отбивая стужу с ног, дыхание паром в воздухе.

— Ты уверен? — спросил Лаклан. — Они знают наверняка?

Карлос кивнул, Эванджелина чистила перья у него на плече. — Oui. Они держали свои запасы пищи в городе вокруг замка, но…

— Они не пища, брат Бофор, — отрезала Шарлотта. — Они люди.

— Не для нашего врага, мадемуазель де Леон, — сказал Валентино. — Вы образованны в делах военных. Если бы ваш город вот-вот осадили, что бы вы сделали со своими припасами?

Шарлотта сузила здоровый глаз. — Свела бы их за свои лучшие стены.

— А наш враг сделал именно это. Каждого мужчину, женщину и дитя из своей кладовой свёл наверх, в замок, и запер за своими наивысшими валами.

— Отступает дальше, — шепнул я, качая головой. — Восс слаб.

— Или прикидывается слабым, — ответил Карлос.

— Сколько у него людей? — спросил я. — Сколько Мёртвых?

— Трудно сказать с неба, — пожал плечами Валентино. — Но… не так много, как я ожидал, признаю. Тысяча клинков, быть может. Вдесятеро больше в порченых.

— Подумайте, — сказал я им. — Восс потерял тела у Августина. Уйму тел. Костры, достаточно большие, чтобы их видели на горизонте, вы сказали. Но в отличие от прочих его битв, после ему пришлось оставить поле. Он не мог дать своим Мёртвым кормиться ранеными, ни восполнить число из тех, что встали после. Несметный Легион оставался несметным, пока Вечный Король выигрывал. А что бы там, чёрт возьми, ни стряслось в Августине…

Я покачал головой, пульс побежал быстрее.

— Впервые за семнадцать лет… Восс пятится.

— Мы могли бы дать ему то, чего он ждёт? — предложил Карлос. — Сесть в осаду? Обоз, что мы освободили, предназначался кормить его порченых, теперь ему нечем будет их насыщать.

— У нас самих три тысячи новых ртов, брат, — ответила Шарлотта. — Зима лишь углубляется, и кто скажет, сколь долго может длиться осада против Мёртвых? Если мы будем ждать, мы обречём на смерть каждого мужчину, женщину и дитя в том городе.

— В каком они состоянии? Укрепления?

Этот вопрос пришёл от Батиста, стоявшего у второй жаровни. Он брил лопатообразную челюсть серебростальным кинжалом, точа лезвие ножа слюной.

Карлос пожал плечами. — Учитывая, что Вечный Король сокрушил это место несколько месяцев назад, они недурно справились с починкой собственного урона. Но южные валы малость слабоваты, а восточные врата выглядят так же убого, как усы моего дорогого брата.

Валентино пихнул близнеца в плечо. — Следи за языком, щенок.

Карлос ухмыльнулся, потирая ушибленный бицепс. — Сдаётся мне, Восс высадил восточные врата во время штурма. Они их с тех пор кое-как залатали, но они определённо уязвимы.

— А вылазные двери? — спросил Лаклан.

Валентино погладил голову своего сапсана. — Эйрене с тобой согласна, брат. Их две. Ровно там, где ты и говорил. И сливной ход тоже.

Я стоял подле Лаки, глядя вниз на его творение с грохочущим сердцем.

— Тогда это наш